Категории раздела

Мини-чат

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 151

Партнеры

интернет магазин книг

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Счетчики

Бесплатный анализ сайта Яндекс.Метрика

Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

Настоящая Дама (часть 2)

Перевод Лана специально для http://dante-valentine.ucoz.ru

При копировании материала ссылка на сайт и переводчика обязательна.

Что со мной произошло?

Последнее, что я помню, это Летиция Кендалл, вытирающая губы и тощий, нервный, рыжеволосый парень, приставляющий ствол пистолета к моему лбу. Вот откуда появилась эта синевато-багровая отметина, с крапинками темного песка по краям от глубокой красноты. Затем этот звук, как артиллерийский залп внутри черепа...

...и я прихожу в себя в холодной, холодной могиле. Желание пить, но не то, что обычно. Не то, что льется по пищеводу как жидкий огонь и взрывается в желудке, окутывая теплым туманом, становясь между мной и остальным миром.

Ты ненормальный, Джек. Тебе выстрелили в голову.

Проблема в том, что я не должен быть ненормальным. Я должен быть мертвым.

Но у меня тоже был пульс. Как и у мисс Дейл. Которая начинала всё меньше пахнуть как Шанель и всё больше как...

Еда.

Шипящий звук послышался в холле. Я зашнуровал туфли, которые она заботливо оставила с другой стороны ванной, и увидел парадную дверь и теплый свет из кухни, квадрат желтого сияния. Она стояла спиной и возилась с духовкой, а стейк ждал на тарелке, на полке у раковины. Она ткнула вилкой в сковородку, а я начал двигаться тихо, будто хотел шлепнуть её.

Три шага. Два.

Она даже ни разу не обернулась.

Я потянулся, увидел свою руку, желтую в желтом свете, дрожащую, так как она проскочила мимо бедра мисс Дейл... и схватил тарелку со стейком.

Она подпрыгнула, вилка со звоном упала, и я отступил к столу. Если бы мне не было так холодно, я бы наверное обливался потом. Я опустился на один из двух обитых стульев с прямой спинкой рядом с дешевым, золотым в крапинку столом, и понял, почему мой рот не работал как надо.

Всё потому что клыки выросли, я начисто вылизал тарелку с кровяным соком, прежде чем погрузил свои зубы в сырое мясо и начал сосать, как если бы это было материнское молоко.

Дейл зажала рот ладонью. Она так сильно прижала руку, что её щеки стали бледно белыми, и её кошачьи темные глаза стали такими большими, как у квартиросъемщика в день арендной платы. Сковородка шипела, я высасывал и высасывал, и только два звука умудрялись заглушать грохот её пульса снова.

Её свободная рука метнулась вперед и выхватила сковороду из духовки. Газовое пламя всё ещё горело, шипящий круг голубого, и мисс Дейл уставилась на меня, держа сковороду так, будто намеревалась этим обороняться.

Я все ещё сосал. Этого не было достаточно, но жажда отступила. Это было то, чего я хотел. Не смотря на то, что это было так же безвкусно как сухая бумага, я закончил вылизывать начисто тарелку и выбросил комок осушенного мяса.

Я посмотрел на мисс Дейл. Она посмотрела на меня. Я пытался подобрать слова. Дамы на её жалование не каждый день покупают стейки. Она, должно быть, подумала, что я голоден.

- Мне все еще нужна секретарша, куколка.

Она сглотнула. Затем поставила сковородку на незажженную конфорку. Она отняла пальцы от лица, синяк темным браслетом все еще охватывал её правое запястье. Только со второй попытки она смогла произнести.

- В холодильнике есть ещё один стейк, Джек. Он... сырой.

Зимние ночи не продолжались вечно. Тихо начал падать дождь. Запястье Дейл опухло, но она замотала его бинтом и недвусмысленно дала мне понять, что в порядке. Она осторожно вела Форд, дворники тикали, как и её пульс. Я открыл документ, разложил его на коленях и проверил расходы – мы были чисты.

Внизу на Кросс Стрит, она припарковалась так, что нам открывался замечательный вид на Блу Рум, и я пролистал документ. Фотографии Артура Кендалла, миллионера, вернувшегося из Европы со своей молодой женой, которая начала подозревать его в измене.

Если бы я не был так заинтересован в деньгах, она бы могла хоть растянуться у меня на столе – я бы не взялся за эту работу. Дела о разводах не входили в число моих любимых. Они слишком плохо заканчиваются.

Это дело закончилось ещё хуже, чем я ожидал. Кендалл был не просто миллионером, он был неприлично богат. Я был осторожен, конечно, но я получил бесценные снимки, на которых он встречался с самыми влиятельными людьми в городе – Лефти Шульцем, который курирует проституцию, Большим Баком Бодри, который обеспечивает физическое прикрытие, Папой Джиннет, чья семья производила джин, а сейчас производит травку. Большой фанат традиций, Папа Джиннет.

Я думал, что ввязался в не очень опасную ситуацию, пока не сделал пару снимков Кендалла и его жены в дорогой забегаловке в деловом районе города, где джаз горячий, а движения ещё горячей. В Блу Рум был список очередников на десять лет вперёд, но деньги много значат – и это было место Вилли Голдстейна. Если бы Голдстейн не кормил больше половины копов в городе, он бы уже несколько лет как сидел в тюрьме Биг Синг.

Ещё одна поздняя встреча, и дама в зеленом впорхнула в мою дверь также как мисс Дейл легкой походкой вышла из двери. Я разложил снимки и сказал, что Кендалл ей не изменяет. Она вышла замуж за грязного сукина сына, но он не флиртует с другими леди.

Эти зеленые глаза сузились, и она собрала в кучу глянцевые фотографии, сделанные в забегаловке Голдстейна. Вот они, Кендалл, госпожа и рыжеволосый крысо-лицый человек, который следовал за Кендаллом как приклеенный. Он не был мускулистым – его звали Шифти Мелой и он был наркоманом со стажем, но выглядел он опрятно, ходил в костюме и зажигал сигареты Кендаллу.

Миссис Кендалл снова положила фотографии на стол и улыбнулась мне. Она затушила свою сигарету в пепельнице и опять бросила взгляд вниз на фотографии. Что-то показалось мне очень странным.

Помнится, я подумал, что для дамы, которая одевает так много зеленого, у неё отвратительно красные губы. Я помню, как делал снимки, и я помню вспышку белого света, так как она отправилась вслед за своим мужем через бархатные канаты в ресторан.

Здесь в черно-белом был Кендалл и Мелой, и множество других пятен, а это было пространство, в котором должна была находиться дама в зеленом.

Но Летиции Кендалл не было на фото. Она сидела за столом напротив меня, последний призрак её сигареты поднялся в воздух, и её лицо внезапно изменилось под этой маленькой зеленой вуалью, она набросилась на меня через стол подобно одичавшему тигру, и всё вокруг потемнело...

- Вот он, - прошептала Дейл. - Рыжеволосый.

И точно, это был Шифти Мелой, опрятный, как всегда во фраке, выходивший из сияющего нового Паккарда9. В Блу Рум есть длинный навес, чтобы не дать богачам промокнуть, но крысолицый придурок, как ни странно, раскрыл зонт и протянул руку, чтобы помочь леди выйти из машины. Ужасно бледная, белая нога, показалась в разрезе её платья, и она поднялась с заднего сидения автомобиля как видение. Только она не была в зеленом. Дама была в трауре, как полночь, красные губы как кровавая рана на белой пудре её лица, и я подумал, сколько же времени потребуется людям, чтобы понять, что она любит спать весь день. Я думал, знает ли кто-нибудь, что её руки холодны как кубики льда под атласными перчатками, и я думал, знает ли кто-нибудь, какие булькающие звуки издавал Артур Кендалл, когда она вонзала свои клыки в его горло.

Потому что, если я не убивал его, то остается только один подозреваемый, не так ли?

Было холодно. Я лежал на полу и смотрел на очертания прямо передо мной – стена полная острых предметов и длинных рукояток, оканчивающихся металлическими формами. Это было что-то вроде флигеля при богатых домах с бассейном и садом, где вы складируете все непривлекательные вещи для подрезания и приведения двора в опрятный вид – газонокосилка, лопата, все виды инструментов.

- Ты сделаешь, как я говорю,- сказала Летиция Кендалл.

- О Господи, - хныкал Шифти Мелой. - Господи Иисусе.

Затем изящная ножка в зеленых атласных туфлях лодочках шагнула в поле моего зрения. Я моргнул. Я чувствовал себя так, будто меня сбил поезд, горло жгло, я не мог сделать глубокий вздох, не мог даже повернуть голову. Мои руки были связаны сзади, а мои ноги были будто налиты свинцом. Она наклонилась вниз, дама в зеленом, она уже сняла со своего лица ту милую маску. Малиновое пятно на её губах было свежим, и она вытерла его одной белой-белой рукой, в то время как другая рука опустилась вниз, хватая меня за шкирки и подняла, как будто я ничего не весил.

- Ты должен отрезать голову, - сказала она. - Это очень важно. Если не сделаешь, больше возможности у тебя не будет.

Мелой покрылся испариной.

- Понял. Отрезать голову.

- Используй лопату. Ей хорошо получается. - её голова немного наклонилась в сторону, как у кошки, рассматривающей свою добычу. - Это очень важно, Эдвард, отрезать голову.

Если бы я мог открыть рот, я бы сказал, что просить Шифти Мелой обезглавить кого-нибудь все равно, что просить политика быть честным. Я знал этого слюнтяя. Ради Бога, Мелой может выстрелить человеку в спину, но его тошнит при виде тараканов.

- Ладно, уже, - Мелой шагнул в поле зрения, и его нелепые маленькие усики были похожи на висящую дохлую гусеницу. Он поднял оружие, надежный небольшой крупнокалиберный пистолет и приставил к моему лбу.

- Может, ты хочешь опустить его вниз. Здесь будет очень грязно.

- Просто сделай это, - Летиция нетерпеливо тряхнула меня. Мои ноги болтались как у щенка. - Я хочу сегодня посетить одну вечеринку.

Когда я вернулся с войны, один слюнтяй спросил меня, что было самым худшим на войне. Я ответил, что это чертова еда. Но худшим на войне было неведение в дыме и хаосе, откуда придет следующая пуля.

Единственное, что было хуже этого, это когда знаешь, откуда она придет, и когда это оружие приставлено к твоей голове, и ничего не может вырваться из сдавленного и ссохшегося горла, кроме тихого звука похожего на «не-не-не».

Затем мир взорвался.

- Подожди, пока я не доберусь до угла, - сказал я, вручая ей документ. - Затем езжай домой. Ты настоящая дама, Дейл.

- Ради бога, - она соскользнула с сидения вниз, будто боялась, что кто-то увидит, что мы здесь припарковались. - Зови меня Софи, Джек. Как долго я работаю на тебя?

- Три года. – Следила за тем, чтобы я приходил вовремя, а также удерживала этот офис на плаву.

- Я заслуживаю повышения, - её пульс снова стал громыхать. Как у кролика. Жажда вернулась. Она обжигала стенки моего горла, как желчь от худшего похмелья, и это пахло ей. Шанель, доброта и стейк, который она приготовила, и мои пальцы судорожно подергивались, как будто хотели преодолеть воздух между нами и схватить её за платье. Это было чудесное голубое платье с высоким воротником и узкой талией, и она в нем прекрасно выглядела.

Раньше я никогда не замечал, какой хорошенькой была мисс Дейл. Да, я невнимательный болван.

- Езжай домой, Софи, - было трудно снова начать говорить, клыки удлинились. Софи, я исказил её имя, впервые произнеся его. - Ты куколка. Настоящая куколка.

- Что ты собираешься делать? - она никогда раньше не спрашивала меня об этом. Множество вопросов, такие как: куда вы положили этот документ? и не желаете ли кофе? и что мне сказать Больстону, когда он позвонит на счет арендной платы? Но вопросы такого рода она никогда не задавала.

- Я собираюсь закончить дело Кендалла.

Я выскользнул из машины, тихо закрыл за собой дверь и направился вниз по улице. Она ждала, как я и сказал, пока я не дойду до угла. Затем двигатель Форда ожил и она рванула с места. Я мог слышать машину, но самое большое облегчение пришло, когда я перестал слышать её пульс.

Вместо её, я слышал чей-то другой пульс. Барабанные стуки были неразберихой, и вот, жажда прожигала во мне дыру, и дождь стучал по моей неприкрытой голове. Я поднял вверх воротник моего пальто, чертовски желая бутылку скотча, чтобы заглушить острое жжение, и направился в Чайнатаун.

В Чайнатауне вы можете найти всё что угодно. Они там едят практически всё, и у меня там были друзья. Кроме того, поразительная вещь, что человек, который не отказывает, когда вы просите его спрятать труп или стопку окровавленной одежды, может предложитьудивительный выход, когда вы просите его помочь вам найти... кровь.

Вот для чего нужны мясники. В конце концов, я нашел то, что искал. У меня было девятнадцать долларов, двенадцать из них карманные деньги из кухонной банки мисс Дейл – Софи. Она сказала, мне они нужнее, а она вернет их со следующего чека на оплату.

Я позабочусь о том, чтобы она получила этот чек, как только я с этим закончу. Это может потребовать немного напряженной работы.

После двух часов ходьбы, так как моё тело бунтовало, жажда поглотила меня, и я выпил около ведра парующей медной жидкости, а потом я упал и стонал как наркоман на полу грязной скотобойни Чайнатауна. Это было приятно, удовлетворение жажды внутри растекалось волнами тепла так, что я почти кричал.

Я заплатил за ещё одно ведро. Затем я убрался от туда ко всем чертям, потому что даже придурки перестают делать вид, что не замечают некоторых вещей.

Это удивительно, что вы можете сделать, когда однажды дама в зеленом платье убивает вас и обвиняет в убийстве.

Следующей вещью, которая мне требовалась, была машина. На окраине Чайнатауна располагался гараж Бенни, и я разбудил его простым приемом – взломав замок и вытащив его из кровати. Он не знал, зачем мне понадобился разваливающийся пикап и 12 канистр керосина.

- Я не хочу знать, - жаловался он мне. - Не проще было бы выбить дверь? Черт возьми, Беккер, ты...

- Заткнись, - я вытащил десятидолларовую купюру из моего худеющего кошелька и положил перед ним, заставив их исчезнуть, когда он почти схватил их. - Ты никогда не видел меня, Бенни.

Он ухватил десятку, как только я заставил её появиться снова.

- Я никогда, черт возьми, не видел тебя, Джек. И никогда не желаю видеть тебя снова, - он почесал свою щетину, скрежет каждого волоска был мне слышен, и звук его пульса был грубым стуком, в отличии от сладкой музыки пульса Софи. Как долго ещё будет работать его сердце со всем его накопленным жиром?

Мне было наплевать. Я ехал прочь и чертовски надеялся, что Бенни не позвонит в полицию. Со двором, полным краденных машин, и огромными долгами Папе Джиннету для него это было бы неразумным шагом.

Но всё же, я беспокоился. Я беспокоился весь путь до Гарден Хайтс, этих тихих наманикюренных особняков богачей, где я нашел тот, который искал. Мне пришлось поразмыслить, как перетащить двенадцать канистр через девятифутовую каменную стену.

Дом был прекрасен. Я был близок к тому, чтобы почувствовать себя негодяем, разливая по паркетному полу, бесценному антиквариату, и кровати, которая едва пахла медью и тальком. Там была целая гардеробная, полная зеленых платьев. Я облил каждое чертово платье. Дождь колотил по крыше, журча по желобам, шипел рядом со стенами.

Я понес две канистры вниз в фойе – огромное пространство черного и белого в шахматном порядке, вскоре плавающее в резком, забивающем дыхание запахе керосина – и остановился и задержался возле двери в кабинет, который, вероятно был излюбленным местом Артура Кендалла. Здесь можно было почувствовать его: сигары и дурацкий дорогой одеколон. Я опустил руки вниз на рукоять лопаты, пока ждал, делая несколько пробных взмахов, и ударяя ею об пол. Это была плоская лопата, имеющаяся почти в любом садовом сарае – ведь каждый безукоризненный газон требует садового флигеля, даже если у вас есть люди, которые делают это за вас.

Я способен ждать, и я ждал довольно долго. Запах пробирался мне в нос и дурманил меня, но когда Паккард промурлыкал приближаясь к дому, я выливал последнюю половину канистры. Затем я зажег спичку, и тонкая тропинка пламени побежала вверх по лестнице, как будто пытаясь опередить время. Даже если её нюх был столь же острым, как и у меня, она могла не учуять запах дыма из-за дождя, и я пулей вылетел из кабинета, в котором было окно во всю стену, я был достаточно неосторожным чтобы открыть его. Завернув за угол, я побежал так быстро, будто бы снова вернулся на войну, едва замечая, куда ступают мои ноги. Лопата свистнула, когда я прохрустел по гравийной подъездной дорожке, и затем ударил ею Шифти Мелойя прямо в лицо, отличный удар со всей моей силой, вложенной в него. Он выходил из машины, тупой придурок, упал как груда кирпичей, в то время как Летиция Кендалл пыталась открыть дверь машины изнутри, скребясь как сумасшедшая курица.

Дом начал свистеть и трещать. Двенадцать канистр – это много горючего, и здесь есть много чему гореть. Даже если бы дождь лил так, будто Господь открыл все чертовы краны на небе.

Она вывалилась из Паккарда, черное платье тут же промокло, и стали видны отблески бледной плоти, так как она ползла по гравию. Её ярко-красный рот хлопал как у рыбы, вытащенной на берег, и, если бы я был хорошим парнем, я, возможно, дал бы ей шанс всё объяснить. Может быть, я бы даже позволил ей уйти как последний болван из кино, который позволяет плохому парню произнести речь.

Но я не хороший парень. Лопата снова свистнула, и звук, который она издала, когда ровное острие проделало три четверти пути через её шею, был чем-то между бульканьем и криком. Дождь скрыл это, она уже была не на гравии, а на газоне, в грязи, тогда как я продолжал наносить удары лопатой, пока её голова не упала как у сломанной куклы Кьюпи10. Я рубил так, как мы привыкли рубить гремучую змею у себя на ферме, и когда её тело перестало болтаться, и поток парующей крови залил обширный участок примятой дождем травы, я бросил лопату и потащил её необычайно тяжелое тело назад по направлению к дому. Я бросил его в фойе, где пламя весело поднималось вверх в схватке с ливнем, и лопату я тоже бросил здесь. Затем мне пришлось отшатнуться назад, глаза горели, и кожа шелушилась, и я тут же понял, что огонь для меня был опасной вещью, кем бы я теперь не был.

Она была мокрой и белой там, где её платье было разорвано, и пламя хотело обойти её стороной. Я не остался посмотреть очнется ли она, потому что дом начал гореть по-настоящему, жар царапал мою кожу тысячей скребущих золотых булавок, и на востоке было розовое зарево, которое не могло сравниться с керосином.

Это был рассвет, и я точно не знал, что со мной случится, но я знал, что больше не хочу находиться снаружи.

Конечно же, она не ложилась спать. Как только я подошел к её двери, стараясь ступать тихо по старому потертому ковру, то почувствовал подгоревшую еду и пыльный запах рабочих папок в её многоквартирном доме. Дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась Софи. Она была белой как мел, дрожащей, и отступила обратно в холл, когда я направился внутрь. Дождь всё ещё шел. Я был уставшим. Жажда вернулась, копошась в моих венах, и всё моё тело было налито свинцом. Булавочные уколы на моей шее пульсировали так, будто туда попала инфекция, моя кожа трескалась и всё ещё трещала от ожогов, но дёрн над моим правым глазом больше не вспыхивал болью.

Я закрыл за собой дверь и запер её. С меня стекала вода, и стоя на коврике «Welcome»,я смотрел на Софи.

Она не переодела свое голубое платье. У неё были красивые ноги, ей-Богу, и эти кошачьи глаза на самом деле не были темными. Они были карими. На запястье всё ещё был синяк, там, где я схватил её; она сняла бинт, и отметина была темно-пурпурной. Наверное, чертовски болит.

Её руки безжизненно повисли по бокам.

Я искал, чтобы сказать. Дождь шипел и журчал. Лужи снаружи на улице отражали старые неоновые вывески, и новая кромка света пробивалась сквозь серый туман.

- Светает.

Она просто стояла.

- Ты настоящая куколка, Софи. Если бы мне не нужно было...

- Как это случилось? - она сглотнула, мышцы на её горле двигались. Под её высоким воротником её пульс был всё ещё как музыка. - Твой... ты... - она беспомощно махнула одной рукой. В первый раз, с тех пор как она зашла ко мне в офис три года назад и объявила, что это место – свалка, моя мисс Дейл выглядела удивленной.

- У меня укус, детка, – я отвернул промокший воротник рубашки. - Я не хочу создавать тебе проблемы. Я обдумаю кое-что завтра ночью.

30 самых долгих секунд в моей жизни прошли в передней. С меня стекала вода, и я чувствовал, как солнце поднимается с той стороны, откуда раньше приходили грозы и надвигались на ферму, когда я ещё был лопоухим мальчишкой, и большой плохой город был местом о котором я слышал только в церкви.

- Джек, ты осёл, - сказала Софи. - Так это укус?

-И кое-что ещё.

Мисс Дейл подняла свой подбородок и пристально посмотрела на меня.

- У меня больше нет стейка. - её пульс вернулся. Он громыхал. Он был горячим и тяжелым у меня в ушах, и я уже знал, я не был славным парнем. Не было ли это то, зачем я пришел сюда?

- Я пойду, - я вытянул руки назад и нащупал ручку.

- О нет, никуда ты не пойдешь. - Это снова была мисс Дейл, с её решительной деловитостью. Она потянулась вверх дрожащими пальцами и расстегнула самую верхнюю пуговицу на воротнике.

- Софи...

- Как долго я работаю у тебя, Джек? - Она расстегнула ещё одну пуговицу, тонкие пальцы двигались, и я сделал один шаг вперед. Пылающая кожа потрескивала, и моя одежда была такой тяжелой, что она могла бы стоять самостоятельно. - Три года, и это было вовсе не из-за зарплаты и уж точно не потому, что твоя персона была столь уважаема.

Из её уст это звучало комплементом.

- У вас действительно красиво очерченные губы, мисс Дейл.

Она расстегнула третью пуговицу, и её пульс был просто беконом. Теперь я знаю, чего желает жажда, теперь я знаю, каково это чувствовать, теперь я знаю, что это может сделать...

- Мистер Беккер, заткнитесь. А то я потеряю самообладание.

Софи лежит в своей розовой кровати, отделанной оборками. Тени очертились, и квартира затихла. Так тихо. Время подумать обо всём.

Когда человек просыпается в собственной могиле, он может пересмотреть выбор своей работы. Он может сделать много всего.

Так чертовски тихо. Я сижу прислонившись спиной к двери в спальню, подтянув колени к груди. Софи такая тихая, такая бледная. У меня есть время рассмотреть каждый дюйм её лица, и я удивляюсь, как такой тупой придурок как я мог не заметить такую куколку у себя под носом.

На это мне потребовалось 3 дня. Два дня назад дама в черном платье испустила дух и её прекрасный особняк сгорел. Это было во всех газетах трагедией, и Шифти Мелой захлебнулся в собственной крови под дождем. Я думаю пора искать другой город, чтобы работать там детективом. В конце концов, есть Лос-Анджелес, ведь в этом городе три четвертых бизнеса начинает свою работу после наступления темноты.

Вскоре солнце начало садиться. Руки Софи скрещены на груди, и она окружена уютом и теплом, укрыта покрывалом до подбородка, и лампа горит на столе, так что она не очнется как я, в темноте и грязи.

Дождь перестал барабанить по крыше. Я слышу биения сердец повсюду в здании.

Господи, я надеюсь, она проснется.


Комментарии переводчика

9 Комфортабельный автомобиль высшего класса, выпускавшийся компанией "Паккард мотор" с начала XX века до 1956 года.

10 Кьюпи - Большеглазая, белокурая кукла-голыш; создана на основе опубликованного в журнале "Лэдис хоум джорнал" в 1909 рисунка Розы О'Нил, на котором был изображен прелестный малыш Купидон.

Категория: Мои статьи | Добавил: Веснушка (29.07.2012)
Просмотров: 548 | Теги: Лилит Сэйнткроу, Настоящая дама, перевод | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Вход на сайт

Профиль

Понедельник
18.12.2017
08:02


Twitter Лилит

Поиск